Лучшие персонажи The Witcher 3

В The Witcher 3 ярких персонажей столько, что игра местами будто бы даже перебарщивает – но в хорошем смысле.

Отдельной строкой тут стоит Моркварг – одно из самых жутких созданий во всей The Witcher 3. Когда-то он был жестоким пиратом, а потом оказался проклят на вечное существование в шкуре оборотня. Есть он не может: любая пища у него во рту обращается в пепел. А если проклятие так и не снять, в конце концов его можно прикончить, накормив фунтом его же собственной плоти.

Когда мы взялись за материал о любимых героях, всё быстро вышло из-под контроля: список разросся до более чем 40 союзников, злодеев и второстепенных NPC. Мы любим их всех, но в топ лучших влезают не все. После долгих споров, голосований и обсуждений между людьми, которые знают The Witcher 3 вдоль и поперёк, мы собрали этот рейтинг величайших персонажей лучшей RPG от CD Projekt Red.

Путь к нему был не из лёгких. И прежде чем мы перейдём к самому вкусному, сразу разобьём вам сердце: Барт, самый выдающийся собеседник среди всех новиградских троллей, в список не вошёл. Да, пришлось идти на такие жертвы.

Внимание: дальше будет много сюжетных спойлеров к The Witcher 3 и дополнениям, так что лучше отложить чтение, если вы ещё не прошли игру.

15. Ламберт

Уэс: Господи, ну и засранец. Геральт формирует образ ведьмака как молчаливого героя, но именно Ламберт лучше всех показывает, насколько искалеченными делает людей ведьмачье обучение и мутации. В нём до сих пор сидит огромная обида на весь мир – и, если честно, вполне заслуженная. Одни из моих любимых сцен в The Witcher 3 – почти братские эпизоды между Геральтом и Ламбертом, где тот вытягивает истории о кусках прошлого Геральта, о которых мы сами почти ничего не знаем. Видно, что он так и не принял то, что с ним сделали, и именно поэтому так здорово оттеняет остальных ведьмаков.

И да, шляпа Весемира ему правда к лицу.

14. Филиппа Эйльхарт

Тим: То, как CD Projekt вводит Филиппу в The Witcher 3 – после короткого появления в облике совы, – отлично демонстрирует уровень местного сценария: даже если вы не играли в прошлые части, сразу становится понятно, насколько она важна для этого мира. Персонажи резко реагируют уже на сам факт её присутствия, а предыстория подаётся ровно в том объёме, чтобы её жажда мести скользкому королю Радовиду действительно работала. И неудивительно, если вспомнить, что он ослепил её ложкой. С такой мотивацией Филиппу легко было бы превратить в очередную ведьму, одержимую властью и местью, но она куда интереснее – и куда эффектнее.

Когда Геральт встречает Филиппу, под всей этой потрескивающей магической мощью чувствуется уязвимость: некогда великая чародейка теперь скрывается и прекрасно понимает, чем рискует. Помочь ей поквитаться с Радовидом – один из самых приятных побочных квестов в игре. И не только потому, что это чертовски сочная расправа, а камера потом совсем неслучайно задерживается и на её пышных формах, и на кинжале, но ещё и потому, что новиградская часть игры отлично показывает, к чему привела реданская охота на магов. По сути, Филиппа здесь выступает чем-то средним между террористкой и борцом за свободу в интересах магов – такой магический Че Гевара в платье с глубоким декольте. А если вы особенно любите Фил, то благодаря модам ей даже можно вернуть глаза.

13. Вернон Роше

Уэс: Значительная часть моей любви к Роше тянется ещё из The Witcher 2, где он стал для моего Геральта по-настоящему надёжным боевым товарищем. Сначала его полюбить непросто: тот ещё ублюдок и часть системы, которая обращается с нелюдями как с мусором. Но при этом он безоговорочно предан своему отряду и своей стране. Он спасает Геральту жизнь. А его цели, как и у Геральта, в итоге оказываются очень личными. Поэтому состояние Северных королевств в начале The Witcher 3, разорванных гражданской войной, ощущалось для меня как прямое продолжение истории, которую мы с Роше уже однажды прошли вместе.

И даже с учётом всей этой предыстории его более камерная линия в The Witcher 3 всё равно несла в себе больше эмоционального веса, чем почти всё остальное в игре. Во второй раз мне пришлось выбирать между общим благом и персонажем, к которому я чувствовал абсолютную верность. После того как я нашёл его отряд сопротивления, а Роше снова прикрыл мне спину в битве за Каэр Морхен, предать его я уже не смог. Сердце каждый раз тянуло меня на сторону Роше.

12. Трисс Меригольд

Уэс: Мой роман с Трисс оказался настоящим ударом под дых. После двух игр вместе в The Witcher 3 мы внезапно оказались по разные стороны, а возвращение Йеннифэр только сильнее всё запутало. Я и сам не до конца понимал, что чувствую, и когда Геральту пришлось либо сказать Трисс, что он её любит, либо отпустить, я колебался. Для меня это вылилось в самую человечную сюжетную арку во всей The Witcher 3: Трисс вернулась, чтобы помочь Цири и Геральту сразиться с Дикой Охотой, потому что любила их обоих, но наши отношения уже остались в прошлом. До сих пор помню, насколько горько-сладким был этот момент.

11. Плотва

Джеймс: Плотва – это лошадь.

И, если уж совсем честно, про Плотву почти нечего добавить сверх того, что она действительно лошадь. Она делает всё, что и положено лошади: шарахается буквально от любого движения, фыркает и увозит Геральта совсем не туда, куда он вообще-то собирался. Но Геральту она нужна, потому что когда у него проблемы, когда ему нужно куда-то доехать или просто выговориться, Плотва всегда рядом и всегда слушает. За каждый каньон, где она застревает вместе с Геральтом, потом она вытаскивает его ещё как минимум из пяти.

10. Этот сонный грубиян-вампир

Джо: Современные игры сейчас дают кучу опций кастомизации – можно подкрутить едва ли не каждую деталь внешности своего аватара. Но найти персонажа, который и правда отражает то, как ты сам себя ощущаешь, всё равно нелегко. Очень хотелось бы сказать, что я вижу в себе что-то от Геральта – его эффектную внешность, шикарные волосы и харизматичный голос, – но если быть честным, ближе всего мне грубый вампир, которого вы находите дремлющим в гробу в побочном квесте «В поисках фолианта» из The Witcher 3.

«Ещё пять минут», – предупреждает вампир, когда вы впервые прерываете его сон. «Уже 1358 год?» – спрашивает он следом, и Геральт отвечает, что нет. «Тогда отвали», – бурчит этот унылый кровосос, с пугающей точностью воспроизводя то, как я каждое утро пытаюсь заставить себя выбраться из постели.

Если попробовать потревожить его ещё раз – а вы, конечно, попробуете, – вампир спросит, не собираетесь ли вы, «чёрт возьми, теперь стучаться сюда каждый час». А потом превратится в жуткого враждебного катакана и попытается оторвать вам голову. Мораль проста: не мешайте человеку спать – хоть восемь часов, хоть пару тысяч лет.

9. Гюнтер о’Дим

Шон: В самом начале The Witcher 3, когда игра буквально забрасывает вас новыми персонажами, Гюнтер о’Дим сразу кажется фигурой любопытной. Этот подозрительный бывший торговец зеркалами выглядит так, будто ему ещё предстоит сыграть огромную роль в путешествии Геральта, но – увы! – он исчезает.

Возвращается он уже в Hearts of Stone, где становится по-настоящему важным. Геральт быстро понимает, что о’Дим ровно настолько же мутный, каким казался ещё сотни часов назад в таверне Белого Сада, только теперь эта мутность выглядит куда более загадочной и завораживающей, а не из разряда «содрать с тебя 1000 оренов за разбитое зеркало». О’Дим – один из моих любимых персонажей The Witcher 3 именно потому, что раскрывается очень медленно: из просто слегка зловещего типа он постепенно превращается в нечто куда более объёмное и по-настоящему тревожное. А если вы ещё не играли в Hearts of Stone, то именно о’Дим первым показывает, что даже на вид второстепенные персонажи в этой игре могут врезаться в память намертво.

Джеймс: Это такой злой – или почти злой – трикстер, который разговаривает загадками через слово. Лысый, всемогущий, и мне ужасно хочется съездить ему по лицу. Во время финальной встречи с о’Димом можно либо выполнить заключённый с ним договор, либо попытаться изгнать его навсегда в умной, напряжённой сцене на время, где проверяется не владение мечом, а сообразительность.

8. Ольгерд фон Эверек

Тим: Наглый, с северным акцентом и грубой тягой к насилию – скажем прямо, поначалу Ольгерд совсем не располагает к симпатии. Но по ходу Hearts of Stone я проникся его внутренним конфликтом так, как умеют далеко не все RPG. В этом и сила больших DLC для The Witcher 3: второстепенные персонажи получают достаточно экранного времени, чтобы раскрыться по-настоящему. По мере развития истории Ольгерд перестаёт быть просто хвастливым лидером Реданской Вольной Компании, группы закалённых в боях наёмников, известных как Кабаны, и превращается в почти трагического героя. Намёки на это есть с самого начала – в его безрадостном смехе, – но постепенно становится ясно, что его гордыня и жестокость стоили ему и любимого брата, и жены. И всё это из-за сделки на перекрёстке с другим персонажем из этого списка.

Поэтому, когда Геральту приходит время решать судьбу Ольгерда, выбора будто бы и нет – если только ваше собственное сердце не покрыто льдом. Выбираешь очевидно правильный путь, побеждаешь его мучителя, и финальный разговор Геральта с Ольгердом в горах по силе эмоций стоит рядом с тем самым подмигиванием в камеру в конце Blood & Wine. Формально Ольгерд вроде бы «побеждает», но сожаление так сильно его разъело, что на его фоне даже Геральт выглядит бодряком. И всё же оба находят хотя бы крупицу надежды. А что ещё остаётся в мире The Witcher? Ну и да, Ольгерд ещё и вручает отличный меч. Чёрт, вот так и надо делать DLC.

7. Цирилла Фиона Элен Рианнон

Тим: Хотя Цири фактически делит главную роль с Геральтом как второй играбельный персонаж, о ней почему-то говорят удивительно мало. Может, всё дело в том, что её статус «избранной» с особой магической судьбой кому-то кажется слишком шаблонным. А может, в том, что сама она боится раскрыться в полную силу, понимая, какой урон могут нанести её способности. Как бы там ни было, когда я добрался до финала и решил, что своими выборами обрёк Цири на жертву, я буквально заорал «НЕТ!» в монитор и тут же закрыл игру. А потом, начитавшись спойлеров и поняв, что мои решения были в порядке и воссоединение всё ещё возможно, испытал облегчение, какого игры почти не дарят. Мысль о том, что Геральт больше никогда её не увидит, была просто невыносима.

Большую часть арки Цири мы проживаем глазами Геральта – с отцовской тревогой, раздражением и гордостью наблюдая, как она проходит путь от неопытной девушки через бунтарку к спасительнице. Но это только общий контур. Куда важнее та немного поломанная семья, которую она образует вместе с Геральтом и Йен, и то, как все трое находят друг в друге неожиданное утешение. В конечном счёте это не те персонажи, которым суждено осесть и зажить спокойно. Как бы приятно это ни было, домашняя идиллия Геральта с одной из его возлюбленных в Blood and Wine ощущается скорее как фан-сервис. А вот «хорошая» концовка основной игры, где Геральт встречает Цири в трактире и вручает ей ведьмачий меч, кажется настоящей. В ней есть и радость воссоединения, и понимание, что она приняла путь старика, но есть и грусть: это значит, что она уже переросла семью. Как и бывает со всеми детьми.

Джоди: У меня была та же концовка. И она ощущается правильной: Цири действительно должна прийти на смену Геральту. У них слишком много общего. Оба будто собраны из знакомых архетипов и уже существовавших героев, но если он – это Росомаха, смешанный с Элриком и въезжающий в город как Человек без имени, то она – это Ночной Змей, Повелитель Времени, принцесса и герой пророчества одновременно. Именно она заслуживает занять его место. В основной сюжетной линии именно Цири – настоящий главный герой The Witcher 3. Когда она уходит спасать мир, то прямо говорит Геральту: «Это моя история, не твоя».

Но при этом она очень человечная. Вообще, одна из причин, почему многие персонажи здесь так хороши, в том, что в них есть что-то мифическое, но они остаются близкими благодаря приземлённым моментам. Геральт – классический антигерой, но ещё и человек, который любит напиться и устраивать дурацкие розыгрыши. Цири – вроде бы сильный женский персонаж, но при этом она решает споры через «камень, ножницы, бумага» и получает не меньше удовольствия от разгрома лаборатории с дорогущим оборудованием, чем от игры в снежки.

6. Хозяйки Леса

Джоди: Возможно, это немного жульничество – считать их за одного персонажа, – но Хозяйки Леса попросту неразделимы. Ведьмы Кривоуховых топей, они же Благодетельницы, а по отдельности Пряха, Кухарка и Шептуха, – это The Witcher 3 в его самой мифической форме. Где-то между Бабой-ягой и греческими мойрами: почти богини, но при этом до неприятного приземлённые. Похотливые, причмокивающие, они называют детей «сладкими, как карамель», а Кухарка шлёпает себя по заднице перед Геральтом так, будто вышла на танцпол. И всё равно от них мороз по коже. Чего стоит хотя бы Пряха: сначала кажется, что у неё просто повязка на глазу, а потом вблизи понимаешь, что это скорее глаз из сот, и только после этого замечаешь, как из него что-то вылетает. У Кухарки и Шептухи ещё и жуткие голоса, приглушённые корзиной и вуалью, а скрипка с гитарой в саундтреке, которые переплетаются всякий раз, когда они рядом, только усиливают эффект. Всё вместе делает их куда более запоминающимися злодейками, чем Имлерих или почти кто угодно ещё в The Witcher 3.

Уэс: Ведьмы Кривоуховых топей – это как космическая месть всем стерильным и слишком детским версиям сказочных ведьм, к которым нас приучили современные истории. Это ведьма из «Гензеля и Гретель», только их сразу три, и все до чёртиков страшные. И мерзкие – пожалуй, это самые въедающиеся в память дизайны среди и без того великолепных монстров The Witcher 3. И, в отличие от привычного сказочного финала, в моём прохождении одна из них вообще выжила. Наверняка до сих пор где-то там варит отвратительное рагу из мужских костей.

5: Эмиель Регис Рогеллек Терзиефф-Годфрой

Том С: В художественных историях вампиры бывают какими угодно: злыми, сексуальными, иссохшими. А вот по-настоящему рассудительный вампир встречается редко – и именно таким оказывается Регис. Он полон достоинства, красноречив и становится для Геральта настоящим другом во время событий Blood and Wine в Туссенте. Конечно, помогает и то, что у них с Геральтом давняя история, но особенно сильно они сближаются во время попойки на кладбище. Именно в этом разговоре Регис становится одним из немногих персонажей, кто проявляет искренний интерес к тому, что вообще творится у Геральта внутри. После небольшой раскачки он вдруг спрашивает, жалеет ли Геральт о том, что стал ведьмаком. Я несколько минут обдумывал ответ, поражённый тем, как внезапно игра дала мне столько власти над тем, каким будет этот персонаж.

Регис – один из немногих в игре, кто способен застать Геральта врасплох, когда тот опускает защиту. Во многом это заслуга его обаяния, усиленного отличной работой Марка Нобла, но ещё и того, что он и Геральт ощущаются равными. Они прожили больше и увидели больше, чем почти кто угодно в этих землях. Это молчаливое братство чувствуется очень сильно.

4. Йеннифэр из Венгерберга

Уэс: После первых двух частей The Witcher моё сердце принадлежало Трисс. Йен была любовью прежнего Геральта – ещё до того, как он заново вошёл в жизнь с огромной дырой в памяти. А Трисс всё это время была рядом. Но есть причина, по которой Йеннифэр в этом списке стоит выше Трисс: она просто интереснее как персонаж. У неё с Геральтом завораживающие, мучительные отношения и огромная общая история. Они любят друг друга, но часто оказываются друг для друга не лучшей парой – и вообще, настоящие ли это чувства или результат заклинания?

Сложные отношения Йеннифэр с Геральтом – это уже само по себе здорово, но она интересна не только через него. У неё есть собственный характер и собственные мотивы. Чаще всего она резкая и колючая, но если провести с Йен достаточно времени, под этой бронёй открывается очень уязвимая человечность.

3. Ивасик

Шон: Не буду врать: Ивасик входит в число моих любимых персонажей The Witcher 3 просто потому, что он уморительно выглядит. С его большими жёлтыми глазами – чуть-чуть задиристыми и чуть-чуть печальными – этот дружелюбный прибожек напоминает мрачноватую версию Каспера. Впервые он появляется на Кривоуховых топях в начале The Witcher 3, и впечатление выходит мощным – главным образом потому, что он не может говорить, но ещё и потому, что встретить странного на вид ребёнка в жутком болотном лесу уже само по себе тревожно. Когда Геральт помогает ему вернуть голос, Ивасик немного теряет очки в моих глазах, но всё равно остаётся невероятно забавным на вид. На него просто, ну, очень весело смотреть.

Джоди: Меня не так цепляет эта болотная мордашка Ивасика, будто у маппета. Куда сильнее мне нравится его голос – как у уличного сорванца, которого зачем-то сослали в деревню. И ещё то, с какой готовностью он рассказывает о своей любимой части дня: о том, как утром справляет нужду, глядя на восход. Сквозь всю мрачность The Witcher 3 проходит любовь к маленьким бытовым радостям – будь то Геральт в ванне, Цири на горячих источниках или Ивасик, встречающий рассвет на корточках, – и я это обожаю.

Джо: Я согласен с Шоном: в странных чертах Ивасика есть своё очарование. Но, как и Джоди, больше всего мне нравится его голос. Точнее, даже первое слово: виски. Как шотландец, я люблю думать, что, потеряв голос на долгое время, первым делом произнёс бы нечто столь же патриотичное. Да, он пишет это слово по-ирландски – whiskey, а не whisky, и я, конечно, поспорил бы, что правильный вариант именно наш, шотландский. Но вряд ли можно всерьёз держать это против парня, который с таким неподдельным восторгом тут же начинает распевать про национальный напиток.

2. Филип Стенгер, Кровавый Барон

Уэс: Настолько мощный персонаж, что его квестовая линия заслужила отдельный большой разбор. О сложном и противоречивом Бароне можно говорить бесконечно, но для меня незабываемым его сделал финал этой длинной цепочки заданий. Играя за Геральта, я изо всех сил пытался ему помочь, спасти его жену от ведьм Кривоуховых топей. Но, несмотря на все благие намерения, она умерла, он был сломлен, а когда я вернулся во Вроницы, то увидел его безжизненно висящим на дереве. В этой смерти не было никакой театральности. Самый притягательный персонаж игры просто исчез. И меня это буквально выпотрошило.

Том С: В моём прохождении Кровавый Барон выжил. Я не могу простить ему того, что он сделал, но всё равно помогал в надежде хоть как-то собрать жизнь его семьи по кускам. Он великолепен именно потому, что снаружи кажется добродушным и даже забавным. С таким человеком легко представить дружбу, но при этом ты знаешь, что он натворил, и видишь, как чувство вины грызёт его изнутри.

Я слишком привык к шаблонным злодеям в играх, поэтому такой персонаж, как Барон, ощущается глотком свежего воздуха. Но помимо сложности его истории и множества возможных исходов, мне кажется, что именно Барон лучше всего воплощает взгляд The Witcher 3 на человеческую природу – в одном весёлом, грузном теле. Он слаб, испорчен и способен на ужасные поступки, но каким-то образом всё равно вызывает сочувствие. Не знаю, как сценаристам это удалось. Не иначе как тёмное колдовство.

1. Геральт из Ривии

Уэс: Я не Геральт из Ривии, и именно это в итоге делает его таким прекрасным персонажем. В этом хмуром ведьмаке куда больше, чем кажется на первый взгляд, и потому он не просто лучший герой собственной игры, но и куда более живой и понятный человек, чем многие аватары из других RPG. Он разрывается между ролями изгоя и спасителя, между презрением окружающих и их же надеждой на него. У него полно причин быть эгоистом, но The Witcher 3 снова и снова даёт интересные возможности поступить благороднее или просто человечнее – и увидеть, как эти решения отражаются на Геральте. В его мире последствия не всегда бывают красивыми, и одно из главных достижений The Witcher 3 – в дизайне, сценарии, актёрской игре и анимации Геральта – в том, что кажется, будто и вы, и он вместе живёте с последствиями каждого выбора.

Хотя Геральт – уже сформированный персонаж, в серии The Witcher всё равно остаётся огромный простор для того, чтобы определить его по-своему. Во всех трёх играх Геральту приходится выбирать сторону между людьми и нелюдями и снова проверять на прочность свой ведьмачий кодекс невмешательства. Но именно то, как в The Witcher 3 с ним взаимодействуют Цири, Йен и Весемир, даёт ему семью и мотивы, выходящие далеко за пределы его самого, наполняя образ целью и хрупким отцовством, из-за которого всё становится куда личнее.

Но больше всего в Геральте мне нравится – рискуя заболтаться навсегда – то, насколько убедительно он существует в этом мире как человек. Ни в одной другой игре я не видел настолько сильной проработки мира именно в тексте. Геральт случайно сталкивается со старыми друзьями и знакомыми, вспоминает прошлые события так же естественно, как это сделали бы мы с вами, когда нагоняем старого приятеля по жизни. Он никогда не вываливает на вас тонны лора, как это делают многие игровые персонажи. Он говорит не с вами, игроком. Он просто разговаривает со старым другом. Именно благодаря Геральту Северные королевства кажутся более настоящим и живым местом, чем любой другой мир в играх.

Шон: Больше всего мне нравится в Геральте то, что, несмотря на его суровый и довольно типичный для видеоигр образ героя, он ещё и смешной. Его юмор предельно сухой, часто почти незаметный, но именно в этом и кайф. Обаяние Геральта раскрывается очень постепенно. Мне кажется, многие сценаристы слишком спешат сразу же объяснить игроку, кто их герой такой, чтобы мгновенно зацепить аудиторию. А вот в The Witcher 3 – как и в предыдущих частях – Геральт восхитительно сдержан. И это особенно впечатляет, если вспомнить, насколько пресно он выглядит на обложке.

*0. Настоящая звезда The Witcher 3: Геральт в ванне

Геральт в ванне навсегда останется в наших сердцах.