Oblivion исполняется 20 лет – и мне нужно, чтобы Bethesda вернулась к своим корням в The Elder Scrolls 6

Я помню, как покупал The Elder Scrolls 4: Oblivion, будто это было вчера. Наутро после релиза я сдал в жертву все свои карманные накопления в ныне мёртвом магазине Gamestation. Плёнка на коробке уже пошла пузырями – видно, неделями пылилась где-то на складе. Внутри – настоящий диск и глянцевая карта Сиродила, аккуратно сложенная раз двенадцать. На хайпе от покупки мы с компанией таких же юных геймеров-чудаков гурьбой повалили ко мне домой – смотреть, как я буду её устанавливать. Но стоило на экране появиться тому самому закрученному плану Имперского города под слегка пиратский по звучанию главный саундтрек от прославленного композитора Джереми Соула, как я уже судорожно придумывал повод, чтобы всех выгнать. Это было приключение, которым хотелось наслаждаться наедине.

Когда Обливион открыл дверь в новую эпоху ролевых игр

«Я никогда не был хозяином собственных снов», – признаётся Уриэль Септим в своей вступительной речи. В контексте игры он говорит буквально, но каждый раз, начиная новое прохождение, я ловлю себя на иронии этой фразы. В Обливионе хозяин как раз я, а все мои мечты аккуратно разложены передо мной, только протяни руку. Я могу стать помешанным на огне магом, кулачным бойцом и вампиром-ящером в одном и том же сейве. Это, конечно, не эксклюзивная фишка Обливиона – так вообще работают ролевые игры. Сегодня свободу лепить своего цифрового аватара как пластилин лучше всего демонстрируют гиганты вроде Baldur's Gate 3 и Dragon's Dogma 2. Мои ровесники-ветераны, возможно, укажут на Neverwinter Nights или Morrowind как на первопроходцев, но именно Обливион распахнул ворота к современному геймдизайну, скрестив простую, понятную механику с живым, рождающимся на ходу повествованием.

Как Обливион приучил консольную аудиторию к западным ролевым играм

Я отлично понимаю, что был в меньшинстве тех, кто играл в Обливион на ПК. Тогда это казалось мне полным безумием. ПК всегда был платформой номер один для западных ролевых игр, но Обливион заставил меня пересобрать эту картину. Я с любопытством и лёгким ужасом наблюдал, как один мой приятель вечерами залипает перед своим Xbox 360, листая меню, которые я вообще не мог представить себе на геймпаде. Как бы я ни упирался в свои предпочтения, для флагманской игры самой успешной (и дружелюбной к разработчикам) консоли Microsoft всё очевидно: Обливион разбудил у нового поколения консольных игроков аппетит к опыту, который раньше считался сугубо ПК-шной территорией. Обливион проложил дорогу мультиплатформенности Skyrim, а тот, в свою очередь, расползся уже и на портативки, голосовых ассистентов и даже, кхм, «умные» холодильники. По уровню вездесущности с этим может тягаться разве что Doom.

Почему квесты Обливиона до сих пор ставят в пример

Верность Bethesda победной формуле Обливиона за эти годы то крепла, то рассыпалась. Не секрет, что я не фанат Starfield. Мне не зашла история, не зашёл шутерный геймплей, а количество по сути подачек-«сгоняй-принеси», которыми забит каждый угол этой галактики, я просто возненавидел. Для контраста – квестовая библиотека Обливиона: приключение внутри акварельной картины, утреннее похмельное «похищение» на корабле и настоящий детектив, написанный Эмилем Пальяруло в его лучшей форме. Да, в Обливионе тоже хватает рутины – я принципиально никогда не беру квест «Рыбалка» – но фундамент Starfield, построенный на процедурной генерации, просто не годится для создания заданий, которые одновременно ощущаются живыми и при этом уникальными. Тем временем современники Bethesda сами используют Обливион как полярную звезду – от Elden Ring до Kingdom Come: Deliverance.

Конская броня и то самое наследие, от которого уже не отмахнуться

Почти всё, что оказывает такое сильное влияние, оставляет после себя неоднозначное наследие, и Обливион не исключение. Её невозможно отделить от конской брони – предвестника современных микротранзакций. Шум, который тогда поднялся вокруг этого косметического дополнения, сейчас кажется почти умилительным. Представьте: заплатить два с половиной бакса, чтобы облачить своего верного скакуна в слепяще-золотые латы, которые вообще ни на что не влияют?! Как выяснилось, игровая индустрия сумела представить и это, и куда более наглые варианты. Интересно, как бы мы отреагировали двадцать лет назад на нынешнюю систему Bethesda с Творениями? Как назло, Crimson Desert вышла за день до 20-летия Обливиона с делюкс-изданием, в которое входит набор конской упряжи Exclaire – с седлом и стременами. Латы там, надо признать, очень благородного серебряного оттенка.

Ремастер против фирменной уродливости Bethesda

Эта годовщина совпала ещё и с волной негатива вокруг ИИ-апскейлера DLSS 5. Пересматривая Обливион, я постоянно вспоминаю демку Nvidia с её фильтрами на Марике Борос из Starfield. Для своего времени Обливион был технологическим рывком, особенно на ПК, но «картофельные» лица Gamebryo бросались в глаза ещё в 2006-м. В ремастере студия Virtuos подтянула внешность НПС до уровня UE5, но даже это аккуратное обновление оставило меня в лёгком замешательстве. Их уродливость уже превратилась в фирменный шарм, который стаскивает высокий фэнтезийный пафос обратно на землю. Увидеть, как тестообразное лицо и бусинки-глаза стражника Имперского города превращаются в глянцевую «Кендалл Дженнер от ИИ», – это был бы приговор эстетике, которая определяла стиль Bethesda десятилетиями.

В своём обзоре я назвал Oblivion Remastered «лишней» – и до сих пор так считаю. Для меня это был всего лишь повод вернуться к ролевой игре, которая сформировала мою игровую идентичность, но, если честно, мне подошёл бы любой предлог. Больше всего ремастер заставил меня осознать, насколько я постарел. Oblivion Remastered мне не вручили в коробке. Она не приехала на компакт-диске – и слава богу, потому что дисковода у меня всё равно нет. Вместо этого игра, как и большинство релизов сегодня, прилетела в виде сухого набора букв и цифр – кода активации в Steam. За цифровой артбук теперь нужно доплачивать отдельно, так что я даже не уверен, существует ли там вообще карта Сиродила.

Что осталось от влияния Обливиона и чего ждать от следующей главы Bethesda

Теперь, в 20-ю годовщину Обливиона, я смотрю уже не внутрь, а вперёд. Обливион – всего лишь один камень на длинной тропе через бурные воды. Впереди – лавина новых технологий и монетизаций, которая грозит смыть человеческий отпечаток из игр. Влияние Bethesda как гиганта ролевых игр ослабло после Starfield. Но нельзя исключать, что The Elder Scrolls 6 снова задаст курс развитию ролевых игр на десятилетия вперёд после релиза. Жду ли я конскую броню? Да, но аккуратно спрятанную в витрине Творений. Жду ли я квесты-поручения? Без вариантов. Но, как сказал Уриэль Септим: «Я видел врата Обливиона». Пожалуй, нам стоит всерьёз задуматься о том, чтобы поскорее их захлопнуть.